В изящном купеческом особняке, больше
напоминающем сказочный терем, чем резиденцию промышленника и торговца,
несмотря на сложное революционное время, допоздна горел свет. Работники
Гознака, чей клуб располагался в здании, отмечали свой профессиональный
праздник.
Отовсюду слышался смех, раздавались звуки гармони и
стук каблуков танцующих людей. Неожиданно музыка стихла, а все
присутствующие замерли, наблюдая удивительное явление. От стены
отделилась прозрачная фигура молодой красивой женщины, она медленно
проплыла по залам особняка и растворилась в одной из стен на
противоположной стороне дома. Испуганные люди поспешили разойтись по
домам, по дороге делясь версиями произошедшего на их глазах
неординарного события.
В этом году зданию с призраком женщины в
белом исполняется 120 лет, причем с первых дней его существования о доме
на Якиманке ходили самые удивительные слухи и легенды. Сегодня можно
было бы сказать, что владелец особняка, Николай Васильевич Игумнов,
являлся дореволюционным олигархом, владевшим крупной
финансово-промышленной группой с предприятиями как в России, так и за
рубежом. До Октябрьской революции эти люди называли себя купцами и
золотопромышленниками.
Действительно,
будущий хозяин легендарного особняка на Якиманке владел крупнейшей в
царской России Ярославской Большой мануфактурой и несколькими золотыми
приисками в Сибири. Не удивительно, что Николай Игумнов, как и
большинство состоятельных русских людей, был крайне трудолюбив,
отличался широтой души и экстравагантными манерами.
Но был у него
один недостаток: как все купцы, он любил поразить окружающих своим
богатством и оригинальными, часто нелогичными поступками. Поскольку
главное предприятие купца находилось в Ярославле, а дела фирмы требовали
наличия представительств в обеих столицах империи, Игумнов решил
выстроить для себя в Москве дом, который смог бы своим великолепием
поразить капризную московскую публику.
Выбор места строительства
по непонятной для современников причине пал на начало Якиманки, которая
в то время была далеко не самым респектабельным местом в городе. Вокруг
доживали свой век ветхие домики, а сам район располагался в достаточном
отдалении от престижных улиц Москвы, на которых селились коллеги
Игумнова «по ремеслу».
Для постройки московского дома купец
пригласил своего знакомого — главного городского архитектора Ярославля
Николая Поздеева, уже успевшего построить в городе на Волге несколько
потрясающих зданий в псевдорусском стиле. Перед архитектором была
поставлена задача: построить дом — не дом, дворец — не дворец, но чтоб
по роскоши не уступал царским палатам.
На
все строительство промышленник выделил астрономическую по тем временам
сумму в один миллион рублей золотом. Молодой архитектор прекрасно
справился с поставленной задачей — законченный дом действительно больше
походил на княжеский терем, чем на дом купца конца XIX века.
НЕ СТРЕЛЯЙТЕ В АРХИТЕКТОРА
По
мнению москвичей, новый дом Игумнова стилем постройки напоминал дворец
Алексея Михайловича в Коломенском, элементами декора — собор Василия
Блаженного, а внешне имел сходство с Историческим музеем. Не поскупился
купец и на отделочные материалы для своего «терема» — кирпич привезли из
Голландии, а изразцы изготовили на знаменитом заводе Кузнецова. Усадьба
поражала своей красотой, хотя и выглядела несколько массивной.
Стены
«терема» украшали гобелены XVII века, а комнаты были обставлены мебелью
в стиле Людовика XV. Не удивительно, что, вложив в строительство своего
московского дома огромные деньги, Игумнов жаждал признания местной
богемы — а зря! Москвичи, скорее всего, из-за банальной зависти,
единогласно признали строение пошлым и безвкусным. Разгневанный купец
вызвал к себе архитектора и устроил ему страшный разнос, в итоге обвинив
в перерасходовании средств на 250 тысяч, которые потребовал вернуть.
Обиженный
таким отношением, Николай Поздеев, вложивший в дом всю свою душу, в
свою очередь назвал Игумнова сиволапым купцом, ничего не понимающим в
архитектуре, и, по легенде, в сердцах произнес: «Проклинаю этот дом!
Никогда и никому он родным не станет, никто в нем нормально жить не
будет!»
ЖЕНЩИНА В БЕЛОМ
Как ни странно, проклятие сбылось!
Вскоре выяснилось, что Игумнов построил дом в этом уединенном месте для
содержания хорошенькой любовницы, которая месяцами напролет ждала
редких визитов своего покровителя. Обычно незадолго до приезда купец
посылал к девушке слугу, чтобы она могла подготовиться к встрече
дорогого гостя. Но, как это часто бывает, однажды Николай Васильевич
приехал без предупреждения и, разумеется, застал свою возлюбленную с
юным корнетом в весьма недвусмысленном положении. В ярости купец
вышвырнул юношу вон, а бывшую любовницу, по одной из версий, живой, а по
другой — мертвой замуровал в одну из стен особняка. Неизвестно,
насколько достоверна эта история, но именно с тех самых пор в «тереме»
на Якиманке неоднократно видели призрак женщины в белом.
ТАНЦЫ НА ИМПЕРАТОРЕ
Но
неприятности, которые принес Игумнову его московский дом, только
начинались. Однажды в 1901 году, во время очередной попытки сразить
московскую публику своим богатством, Игумнов дал бал. Казалось бы, уж
чего-чего, а балов-то московская богема видела достаточно... Но такого
еще не было!
Пол танцевального зала был буквально устлан
золотыми червонцами с изображением императора, причем монеты были
уложены так, что присутствующим волей-неволей приходилось танцевать
прямо на голове у монарха. Неудивительно, что среди гостей нашлись люди,
которые сообщили в Петербург о поругании царствующей династии.
Николай
II был в гневе и тут же издал распоряжение, предписывающее Игумнову
отправляться в ссылку без права возвращения в Москву. Причем если
некоторые ссыльные отправлялись в места, которые с позиций сегодняшнего
дня можно было бы назвать чуть ли не курортами, то Игумнову предстояло
отправиться в действительно малоприятное для проживания место.
Высочайшим
повелением купцу предписывалось поселиться на абхазском побережье
Сухумской области, славящемся своими вонючими болотами, тучами
малярийных комаров и клубками ядовитых змей. Однако Игумнов не
растерялся и приобрел в этом диком месте шесть тысяч десятин земли, на
которой построил первый на черноморском побережье консервный завод.
Понимая, что удержать рабочих можно лишь хорошим отношением и достойной
оплатой, Игумнов выстроил для них собственные дома, а для сезонных
рабочих открыл общежитие с самыми настоящими двухместными номерами.
И
даже высадил на всей приобретенной территории эвкалипты и кипарисы,
которые способствовали высыханию болота. Здесь же предприимчивый купец
создал действующие поныне плантации мандаринов, киви и манго.
Удивительно, но даже после революции, как настоящий патриот, Игумнов не
эмигрировал во Францию, а добровольно передал все свое имущество новым
властям, попросив разрешения остаться работать простым агрономом в
совхозе им. Третьего интернационала, в который было преобразовано его
поместье.
Сразу же после революции в московском тереме Игумнова
создали клуб фабрики Гознака. Потом там некоторое время работал Институт
переливания крови. В 1925 году его сменила, наверное, одна из самых
таинственных научных организаций того времени — лаборатория по изучению
мозга вождя мирового пролетариата — В. И. Ленина. Когда же Институт
мозга перевели в новое здание, бывший дом купца Игумнова отдали под
французское посольство.
